Пока господа волшебники общались, и наверняка о его скромной персоне, Буров времени не терял, осматривался, привыкал к обстановке. Обстановочка была еще та — книжные шкафы под потолок, чучело удава над окном, алхимический верстак с колбами, ретортами, змеевиками. Основное место на нем занимал сферический сосуд, называемый еще “яйцом”, который, будучи нагрет на огне атанора

Оккультное общение не затянулось. Скоро Сен-Жермен поднялся, обнял по-кунацки Калиостро, манерно поручкался с Буровым, сверкнул напоследок бриллиантами.

— Не надо провожать, я сам. Оревуар

— Миксор, Миксор, — пробурчал ему в спину Калиостро, подождал, пока не затихнет звук шагов, и обратил внимание на Бурова. — Насчет ноги, сударь, не беспокойтесь, пустяки, я уже затянул брешь в вашем эфирном поле. Теперь осталось только наложить бальзам на рану. И спать, спать. К завтраку, — он запнулся, глянул на часы и мотнул своей львиной головой, — вернее, к обеду, думаю, все пройдет. Как ни крути, a Spiritus dominat Formam

В рыкающем голосе его сквозила вежливая досада — ну вот, подкинули подарочек на ночь глядя. Лечи его, не спи, а потом тащи еще за тридевять земель, с опасностью для жизни. Это какой-то монстр, витязь в тигровой шкуре. И ведь никуда не денешься, приказ начальника — закон для подчиненного. Ох уж эта, блин, Hierarchia Oculte…

— Мерси. — Буров вдруг почувствовал, что нога и впрямь прошла, благодарно раскланялся и не удержался, спросил: — Скажите, граф, а вот этот прислужник ваш, эфиоп… Мне кажется, что я его уже раньше видел. В другом качестве… И в иной обстановке. Истово размешивающим клокочущее варево у старой одноглазой колдуньи.

— Да нет, думаю, что не его, другого гомункулуса